Skip to content

Представленные в материалы дела документы не могут служить доказательством нарушения осужденным ПВР ИУ.

Российские суды неоднократно указывали на необоснованность занижения стандарта доказывания по делам о дисциплинарных нарушениях в местах принудительного содержания.

Так, при вынесении апелляционного определения от 27.01.2014 г. по делу № 33–900/14 Красноярский краевой суд не признал рапорты сотрудников исправительного учреждения доказательством нарушения правил внутреннего распорядка, указав, что, «…рапорты перечисленных выше сотрудников ИК-34 не могут быть отнесены ни к одному из видов письменных доказательств, приведенных в части 1 статьи 77 ГПК РФ, поскольку фактически они содержат в себе информацию от лиц, являвшихся, как они указывают об этом в своих объяснениях, очевидцами совершения К. нарушения. Данные рапорты следует отнести к личным доказательствам…».

К такому же виду личных доказательств суд отнес и акт просмотра видеозаписи видеорегистратора. 

Та же позиция отражена в апелляционном определении Красноярского краевого суда от 12.03.2014 г. по делу № 33–2262/14 А-62. Аналогичный вывод изложен в апелляционном определении Красноярского краевого суда от 06.05.2019 г. по административному делу № 33а-4365/2019 А-019а: «Письменные рапорты и объяснения [сотрудников], которые были представлены как доказательства совершения дисциплинарных проступков нельзя отнести к таковым поскольку указанные лица не были допрошены в качестве свидетелей в порядке, установленном КАС РФ. Видеозаписи совершения дисциплинарных проступков, на которые ссылается административный ответчик, суду представлены не были. Принятие видеозаписи в качестве доказательства по делу возможно в случае непосредственного ее просмотра в судебном заседании, в порядке, предусмотренной статьей 167 КАС. […] письменные объяснения и рапорты сотрудников исправительного учреждения, а также акты просмотра видеозаписей, не могут быть отнесены к письменным доказательствам, определение которых приведено в статье 70 КАС РФ. Таким образом, административный ответчик не доказал совершение дисциплинарных проступков…».

Убеждены, что при сложившихся обстоятельствах сотрудники исправительного учреждения могли выступать только свидетелями по делу.

Кроме того, сотрудники исправительного учреждения являются работниками административного ответчика, находятся в подчинении у лица, вынесшего оспариваемое постановление, в связи с чем, полагаю, что они заинтересованы в исходе дела не в пользу административного истца. Таким образом, к их показаниям следует относиться критически.

В соответствии с ч. 2 ст. 62 КАС РФ бремя доказывания законности оспариваемого решения возлагается на соответствующие орган, организацию и должностное лицо.

Свидетель по делу допрашивается судом в судебном заседании, с предупреждением его об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Вызов свидетеля производится по ходатайству лица, участвующего в деле. Такого рода ходатайство административными ответчиками заявлено не было.

Все материалы, представленные ФКУ ИК-__, являются копиями с оригиналов, не заверенными в установленном порядке, что является нарушением ч. 2 ст. 70 КАС РФ, предусматривающей, что письменные доказательства представляются в суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии.

В материале о привлечении к дисциплинарной ответственности имеются очень плохого качества фотографии (фототаблицы), сделанные с кадров видеозаписи, из которых невозможно определить, кто на них изображен, в чем состоят зафиксированные на них нарушения, о которых утверждает администрация ФКУ ИК-__, и кем они совершены. Административный истец на снимках себя не находит.

Администрацией ФКУ ИК-__ не была представлена суду видеозапись совершения осужденным дисциплинарного проступка, в связи с чем, у суда и у сторон отсутствовала возможность непосредственного ее изучения. Акт просмотра видеозаписи указывает лишь на факт ее возможного просмотра, но никак не факт нарушения осужденным ПВР ИУ.

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 18.02.2019 №11-П подчеркивает, что по смыслу статей 49505254 и 64 Конституции РФ принципы презумпции невиновности и виновной ответственности, т.е. наличия вины как необходимого элемента состава правонарушения (и, следовательно, основания привлечения к юридической ответственности), выражают общие принципы права при применении государственного принуждения в сфере публичной ответственности как в уголовном, так и в равной мере в административном праве (п. 4.2. Постановления Конституционного Суда РФ от 18.05.2012 №12-П), Наличие вины – элемент субъективной стороны состава правонарушения (п. 2 Постановление Конституционного Суда РФ от 18.01.2019 №5-П)

Из указанных положений постановлений КС РФ следует, что любая санкция должна применяться с учетом ряда принципов: виновность и противоправность деяния, соразмерность наказания (раздел 4 апелляционной жалобы), презумпция невиновности.

Полагаю, что неполное установление обстоятельств произошедшего и отсутствие вины осужденного по допущенному нарушению не могут послужить основанием для привлечения осужденного ФИО к дисци

плинарной ответственности.

«Для успешного функционирования УИС необходимо установление рационального соотношения усилий государства, исполнительной власти сверху донизу, правовых региональных органов и общества со всеми его институтами».

«Если в 1996 году потребность уголовно-исполнительной системы в финансах была удовлетворена на 66 процентов, то в 1997 году только на 34 процента. За одиннадцать месяцев 1998 года фактическое финансирование из федерального бюджета составило 38 процентов от минимальных потребностей системы. Более того, в июле – октябре 1998 года полностью прекратилось выделение бюджетных ассигнований на содержание заключенных под стражу и осужденных, что не позволило своевременно закупить продовольствие и топливо на осенне-зимний период 1998/99 года.

[…]

Фактически проваленной оказалась федеральная целевая программа “Строительство и реконструкция следственных изоляторов и тюрем Министерства внутренних дел Российской Федерации, а также строительство жилья для персонала указанных учреждений (на период до 2000 года)”, утвержденная постановлением Правительства Российской Федерации от 3 ноября 1994 года № 1231. Объем бюджетных ассигнований, выделяемых на ее реализацию, за последние три года уменьшился в 7 раз и составляет менее 3 процентов от предусмотренного. В результате следственные изоляторы переполнены почти в 1,5 раза от установленного лимита, около 100 тысяч подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений не имеют спальных мест». (Из постановления Совета Федерации «О положении в уголовно-исполнительной системе Министерства юстиции Российской Федерации» от 24 декабря 1998 года № 567-СФ)

Историческая справка: впервые в истории уголовно-исполнительной системы учреждения, исполняющие уголовные наказания, не связанные с лишением свободы, были созданы при губернских и областных отделах юстиции как Бюро принудительных работ в 1919 году (Циркуляр Народного комиссариата юстиции РСФСР от 7 мая 1919 г. № 38

Средняя персональная площадь, предоставляемая подследственным, в 12 из 77 регионах (Ростовская, Иркутская, Новосибирская, Курганская, Свердловская, Тверская, Хабаровская, Санкт-Петербургская и Московская области, Республики Татарстан и Кабардино-Балкария, Москва), где находились 51 СИЗО, 3,1 — 3,5 кв.м. Норма переполненности (вместимость помещений при их проектировании) составляла до 30 %.

Средняя персональная площадь в 7 регионах (Саратовская, Калининградская, Калужская, Ярославская и Нижегородская области, Республики Чувашия и Тыва), где находились 11 СИЗО, 2,6 — 3 кв.м. Норма переполненности до 50% .

Средняя персональная площадь в 2 регионах (Владимирская и Читинская области), где находились 3 СИЗО, менее 2,5 кв.м. Норма переполненности более 50%.

Следует отметить, что в ст.1 Наставления по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов УИС, утвержденного Приказом № 279, оборудование объектов УИС должно соответствовать не только российскому законодательству, но и Европейским пенитенциарным правилам, и стандартам Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания.