Skip to content

Прения. Избранное из выступлений подсудимых,

бывших сотрудников ИК-1, обвиняемых в пытках заключенного Евгения Макарова

Заволжский районный суд 19 ноября вынесет приговор по делу о пытках заключенного Евгения Макарова в ярославской ИК-1. Гособвинитель запросил сроки наказания тринадцати сотрудникам, обвиняемым в пытках. На всех получилось 72 года лишения свободы. Руководителям колонии, а именно бывшему ВРИО начальника ИК-1 Дмитрию Николаеву и его заместителю по безопасности Игиту Михайлову, прокурор попросил назначить наказание больше, чем остальным, – семь лет лишения свободы для каждого.

«Сотрудник УИС – это представитель государства. Профилактически избивая заключенного, сотрудник УИС делает это от лица государства, – предваряя выступления подсудимых, сказала в своем выступлении адвокат «Общественного вердикта» Ирина Бирюкова. – То есть каждый удар дубинкой по пяткам был сделан от лица государства. И за каждый этот удар сотрудники должны понести наказание».

Во время прений практически все подсудимые и их защитники придерживались общего мнения относительно роли Сергея Ефремова, бывший заместитель начальника оперативного отдела ИК-1, заключившего досудебное соглашение со следствием, и непричастности бывшего руководства колонии к организации пыток. Адвокаты подсудимых просили суд обратить внимание на достойные характеристики бывших сотрудников колонии, отмечали их положительные качества и различные заслуги. Один из представителей Игита Михайлова, адвокат Палатов, выступавший впервые за все время судебного разбирательства, и вовсе отметил, что у его подзащитного “блистательная репутация”.

Фигуранты и их защитники практически единогласно ссылались на активную роль Ефремова в организации пыток в классе воспитательной работы. Те из подсудимых, кто ранее обвинял Яблокова в распределении ролей и незаконных приказах применять к Макарову насилие, во время своих выступлений во всем произошедшем однозначно обвинили Ефремова. Многие отметили, что, избивая Макарова, действовали спонтанно и самостоятельно, а приказов от вышестоящего руководства не поступало, напротив, сам Макаров своим поведением подтолкнул их к насилию.

Адвокат подсудимого Морозова:

– Ефремов в силу своего должностного положения обязан был прекратить применения силы и спецсредств к Макарову, как бы наблюдая со стороны, этого не сделал, не смотря на призывы Мамояна прекратить это, и таким образом подтолкнул других младших сотрудников к превышению служебных полномочий. Ведь грань между действиями в рамках закона и превышением своих служебных полномочий очень тонка.

Подсудимый Зыбин:

– Выполняя приказ Ефремова Сергея Сергеевича, который является для меня прямым начальником, я применил силу к осужденному Макарову.

От Яблокова Максима Дмитриевича я получил только один приказ, когда на Макарова надели наручники, на коридоре, – изолировать Макарова в комнате обысков и досмотра.

Также я слышал разговор Яблокова и Богданова, а именно Богданов высказывал свое недовольство по поводу «почему вы нас тут задерживаете, мы уже вторые сутки на ногах и не спали». На что Яблоков ответил: «Нужно лучше обыск проводить, тогда и домой будете вовремя уходить». Больше я никаких разговоров и указаний от Яблокова не слышал.

Подсудимый Соловьев:

– Здесь в суде я дал более правдивые показания. Также я признаю, что в своих показаниях я возможно частично оговорил Яблокова. … Я считал, что … Когда я проходил стажировку, то мне сказали, что невыполнение приказа может быть причиной того, что тебя уволят, и поэтому я неправильно понял тот момент.

Бывший замначальника по безопасности ИК-1 Игит Михайлов во время своего выступления в прениях был очень взволнован. Он читал свою речь, постоянно сбиваясь и теряя мысль. Он заявил, что начальство колонии было привлечено к ответственности под давлением НКО, в том числе фонда «Общественный вердикт», а также считает, что следственные действия проходили с нарушениями, включая фальсификацию документов.

Показаниям Ефремова он не доверяет, полагая, что, благодаря высшему юридическому образованию и опыту работы следователем, Ефремов преследовал цель оговорить не только руководство ИК-1, но и руководство УФСИН по Ярославской области, чтобы в результате избежать ответственности за должностное преступление. Михайлов также обвинил сотрудников колонии в том, что информацию до руководства они доносили в искаженном виде.

Подсудимый Михайлов:

Ваша честь, уважаемые участники данного уголовного процесса, как я уже говорил в своих показаниях, следственные органы привлекли руководство ФКУ ИК-1 УФСИН по Ярославской области к ответственности без основания, под общественным давлением со стороны некоммерческих организаций, в том числе «Общественного вердикта». У следственных органов не было никаких оснований для привлечения меня к уголовной ответственности. Так называемые доказательства в отношении руководства ничем не подтверждаются. Показания лиц, заключивших досудебное соглашение, как на стадии предварительного следствия, так и в ходе судебного следствия… [делает паузу, что-то ищет в тексте] … Показания лиц, заключивших досудебное соглашение [снова длительная пауза], противоречивы — как на стадии предварительного следствия, так и в ходе судебного следствия. Это прослеживается невооруженным взглядом.

<…> Ваша честь, несмотря на тот факт, что, как на протяжении предварительного следствия, так и в ходе судебного следствия, прослеживается обвинитель в данном непростом уголовном деле, не нужно быть хорошим юристом, чтобы увидеть и понять, что дело в отношении руководства сшито белыми нитками.

Говоря о видеозаписи избиения Макарова, Михайлов повторяет, что в колонии этой записи не было, и о ее существовании он не знал. Он выразил подозрения, что к появлению в материалах дела “пыточного” видео тоже причастен Ефремов, поскольку он технически подкован в отличие от остальных.

Подсудимый Михайлов:
Следователями СК были изъяты жесткие диски как с персональных компьютеров, так и с ноутбуков. С данных информационных носителей информация была восстановлена. Видеозаписи были восстановлены аж за 2015 год, Ваша честь. События с Макаровым на них проходили в 2017 году. Но данное видео обнаружено, соответственно, на данных носителях не было. Тогда каким образом я могу говорить о том факте, что в учреждении могла быть вообще такая видеозапись? Но, учитывая, что в ходе судебного следствия Ефремов, возможно, хвалился или же говорил, что с компьютерной техникой он общается «на ты», возможно, им каким-то образом это все было сделано.

Речь подсудимого Яблокова, признавшего ранее вину в полном объеме, заключившего досудебное соглашение со следствием и давшего показания на своих коллег и начальство, во многом перекликалась с выступлением Михайлова. Яблоков, сравнив себя с героем французского романа, заявил, что был неопытен и полностью доверился более опытному товарищу по службе Ефремову. Он поверил его доводам и только потому оговорил Николаева и Михайлова, также Ефремов якобы смог убедить его в возможности избежать или хотя бы смягчить ответственность.

В выступлениях как Михайлова, так и Яблокова прозвучали совершенно идентичные претензии в адрес Ефремова, в том, что тот хвастался своими компьютерными навыками и многолетним опытом работы в следствии. Оба подсудимых предположили, что работа следователем и знание тонкостей расследования уголовных дел и позволили Ефремову убедить Яблокова в необходимости оговора руководства.

К описанию злого умысла Ефремова посадить начальство колонии и “отскочить” Яблоков добавил свои предположения относительно не менее коварного замысла потерпевшего Макарова. Фсиновец заявил, что оказался на скамье подсудимых отчасти и потому, что “хитрый и лживый” Макаров, чьим показаниям вообще не стоит доверять, давно испытывал к нему неприязнь из-за обысков и водворений в ШИЗО за нарушения и хотел свести с ним личные счеты. 

Подсудимый Яблоков:

В ходе всего судебного процесса, который длился довольно долго, меня не покидало ощущение одной французской фразы, которой уже много лет: все это уже было, не здесь, нигде и не со мной (на самом деле эта фраза взята и переработана из Книги Екклесиаста (иврит «Кохелет»), входящей в состав иудейского Священного Писания (Танах) и Ветхого Завета Библии. — Ред.).  <…> Так же, как и герою этого произведения, мне предстоит принять наказание, но при полном осознании безысходности и неизбежности наказания, создается впечатление, что все происходящее вокруг – это лишь антураж, а исход процесса предопределен задолго до его начала.

 <…> 

Все действия, которые происходили в штрафном изоляторе, были спонтанными, и, если бы Макаров не оказал физическое сопротивление и не хотел нанести себе акт членовредительства, никакого применения физической силы и специальных средств бы не было.

Подсудимый Морозов, который нанес согласно обвинению как минимум 109 ударов Макарову резиновой дубинкой по ступням, заявил, что силу и спецсредство он применил неумышленно, исключительно в связи с тем, что Макаров оказывал сопротивление при проведении личного полного обыска. Он попросил не лишать его специального звания, поскольку тогда его семья лишится основного дохода.

Подсудимый Морозов:

– Вину признаю частично. Раскаиваюсь в применении силы и спецсредств, в том, что неумышленно превысил свои полномочия.

Физическую силу и спецсредства я применял не с целью оказания на него профилактического воздействия, как это указано в обвинительном заключении, а в связи с тем, что Макаров оказывал сопротивление при проведении личного полного обыска. Никаких умышленных, согласованных действий с указанными лицами у меня не было.

 <…> Прошу не лишать меня звания старшего прапорщика. Если я буду лишен данного звания, моя семья лишится основного дохода. Моя пенсия по выслуге лет составляет 30 (?) тысяч рублей, а пенсия жены по инвалидности – в разы меньше.

Все подсудимые, за исключением Алексея Андреева, ссылались на аморальное поведение заключенного Макарова, его “лживость и хитрость” и сопротивление обыску, что в совокупности, по мнению абсолютного большинства фигурантов и всех защитников, и привело к известным печальным последствиям.

Например, подсудимый Драчев, выступая в прениях, оправдал себя классическим для этого процесса набором аргументов: Макаров был и остается опасным для общества, его нельзя считать жертвой, вреда здоровья Макарова причинено не было, сам же Драчев превысил свои полномочия из-за усталости и переработок.

Подсудимый Драчев:

– Да, применение мною физической силы к Макарову было превышено, и я свою вину в этой части полностью признаю.

При применении физической силы вреда здоровью Макарова причинено не было. Этот факт зарегистрирован врачом после применения физической силы.

Также хочу отметить, что на момент применения физической силы мною уже было отработана свыше 30 часов без сна. Мой график был сутки двое, плюс совместные учения со спецназом в выходные дни.

На стадии защиты мной было сказано, что я приношу извинения тем людям, кто пострадал и еще пострадает от рук Макарова. Так как Макаров до сих пор остается опасен для общества.  И выставлять его жертвой режима нет никаких оснований. Даже спустя два года после освобождения из исправительной колонии не имеет места работы и моральных норм, а также активно поддерживает криминальную субкультуру.

Подсудимый Бровкин пошел дальше, рассказав подробно об условиях труда, неоплачиваемых сверхурочных, внеплановых проверках сотрудников и невозможности изменить ситуацию из-за ипотеки.

Подсудимый Бровкин:

– Из-за нехватки кадрового состава я работал сутки двое, вместо положенного сутки трое на протяжении полугода. Это напрямую противоречит трудовому кодексу. Почему мы не жаловались? Кому мне жаловаться? У меня есть семья, у меня есть ипотека. Вы сами знаете, как это происходит. Мы не в Америке живем, чтобы подавать иски на своих работодателей, выигрывать их и получать компенсации. Младших инспекторов регулярно задействовали для проведения внеплановых обысков, не отображая в табелях учета рабочего времени время, отработанное сверхурочно.

Я не сторонник насилия. То, что потом происходило в комнате для обыска, безусловно недопустимо. Я превысил свои должностные полномочия. Это я признаю полностью.

Тем не менее, как и все остальные, Бровкин оправдывает свое поведение аморальным поведением Макарова и тем, что сотрудник колонии имеет право применять и физическую силу, и спецсредства:

 – Сопротивление при следовании по коридору считается аморальным поведением. Призыв осужденных к групповому неповиновению также считается аморальным поведением. Отказ от процедуры личного обыска, а также проявление буйства – это все является злостным неповиновением, что в свою очередь и повлекло применение мною физсилы и спецсредств к потерпевшему. Сотрудник ФСИН имеет право, как лично, так и в составе подразделения, применять и силу, и спецсредства.

Говоря об унижении человеческого достоинства, представители защиты говорили, что, учитывая поведение Макарова и многочисленные его нарушения в колонии, считать потерпевшего личностью и тем более предполагать у него наличие достоинства вообще не стоит, поэтому действия сотрудников колонии были обоснованы в полной мере.

Адвокат Каменщикова в интересах подсудимого Драчева:

– Что касается обстоятельства, что было унижено человеческое достоинство потерпевшего.  Простите меня, может быть, это мое личное мнение, человек, который нарушает права и законные интересы законопослушных лиц навряд ли имеет вообще человеческое достоинство.

Считаю, что действия моего подзащитного были в полной мере законны и обоснованы. Он действовал в соответствии со своими должностными инструкциями и в той ситуации, которую создал сам потерпевший Макаров. Тем более в комнате находился старший по званию, и мой подзащитный Драчев обязан выполнять его приказы.

Многие повторили обозначенный еще в ходе судебных допросов отказ признавать, что Макарову был причинен вред здоровью. Подсудимые и их адвокаты ссылались на медицинские заключения штатного врача колонии и выступление на суде специалиста-невролога, а некоторые заявили, что Макаров просто преувеличил свои болевые ощущения во время пыток, упоминая ранее уже не раз звучавший в суде психиатрический термин “аггравация”, произнося его при этом неправильно.

Адвокат Руслана Цветкова обратила внимание суда на то, что подсудимые не несут ответственности за пытки, более того, ответственность эта вообще не предусмотрена Уголовным кодексом РФ:

Адвокат подсудимого Цветкова:

– Доказательства, что потерпевший Макаров желает привлечь подсудимого Цветкова Руслана Андреевича за побои, в материалах дела отсутствуют. Ответственность за пытки также отсутствует и не предусмотрена Уголовным кодексом РФ.

Еще защитники и подсудимые останавливали внимание на зависимости рядовых сотрудников от приказа начальства и невозможности исполнять этот приказ по одному, только в группе, что должно снимать вменяемый гособвинением дополнительный состав о «групповом преступлении». «Такая групповая работа – это установленная реальность», объяснила адвокат подсудимого Морозова.

Адвокат подсудимого Морозова:

– Внутренними документами ФСИН предусмотрена работа сотрудников в группе. Такая групповая работа, два и более сотрудника на одного заключенного в помещении ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ. Я считаю, что данный признак не может быть вменен в качестве отягчающего обстоятельства в виду специфики работы. Как пояснил Богданов, уставными документами определено минимальное количество сотрудников, а максимальное, в том числе при применении физической силы и спецсредств, оно нормативными актами не установлено.

Многие снова извинялись перед оговоренными начальниками, органами УФСИН и государством. И никто не принес извинение ни пострадавшему, ни его родным. За исключением одного подсудимого.

Единственный фигурант дела, чья позиция отличалась от большинства и который снова повторил, что раскаивается, сожалеет о случившемся и готов понести законное наказание, Алексей Андреев, выступил с короткой спокойной речью, в которой он не касался ни личности потерпевшего, ни злонамеренности Ефремова, и не пытался оправдать свои действия усталостью, тяжелым графиком работы и потерей контроля вследствие шока, как это делали некоторые подсудимые.

Подсудимый Андреев:

Не было ни одного дня, чтобы я не жалел о том, что произошло. Не ищу себе оправданий. Я взрослый человек, который должен был понимать, что поступает неправильно. Я искренне сожалею, что так все получилось, и я готов понести наказание, которое вы сочтете для меня справедливым.

Единственное, что я прошу вас учесть, то что на тот момент, когда все произошло, я проработал чуть больше года. Я был рядовым, и мне было сложно отказаться и не участвовать в действиях, которыми руководил офицер Ефремов, отвечающий за законность применения физической силы и принимал в ней активное участие.  

Также хочу пояснить, что в своих показаниях, которые я давал в суде и сказал, что Яблоков отправил нас вооружаться и идти в ШИЗО помогать сдавать смену — немножко я там перепутал. На самом деле получилось так, что Яблоков нас просто отправил в ШИЗО без указания вооружаться. 

материал подготовлен: Ксения Гагай, под редакцией Асмик Новикова

Тюремщики: