Skip to content

Критерии оценки для квази-судебных разбирательств в местах заключения

Постановление Европейского Суда «Коростелев против России» 
Асмик Новикова, при участии Алексея Лаптева | фонд «Общественный вердикт»

Коростелев, практикующий мусульманин, осужден пожизненно и отбывает наказание в поселке Харп Ямало-Ненецкого автономного округа в колонии для пожизненно осужденных с неофициальным названием «Полярная сова»Еще находясь в СИЗО г. Сыктывкара, он получил выговор от администрации изолятора за то, что ночью прервал сон на молитву. В российских судах ему не удалось доказать, что молитва не является основанием для дисциплинарного наказания. Исчерпав в России правовые средства защиты, Коростелев в 2013 году (жалобу присоединили к другой, поданной в 2010 г., поэтому номер жалобы и дата ее подачи указаны как 2010 г.) обратился в ЕСПЧ за защитой своего права на свободу вероисповедания и признанием того, что в России нет эффективных средств защиты этого права. Интересы Коростелева в ЕСПЧ представлял Алексей Лаптев, адвокат фонда «Общественный вердикт».

Европейский Суд 12 мая 2020 года вынес постановление (KOROSTELEV v. RUSSIA №29290/10), в котором признал, что право на свободу вероисповедования было нарушено, а были ли в России эффективные средства защиты рассматривать не стал. Суд посчитал это избыточным, сославшись на тщательностьсвоего рассмотрения основного предмета жалобы.

Не менее значимая часть постановления посвящена оценке того, как проводится дисциплинарное разбирательство, когда заключенный нарушает правила СИЗО. Критерии качества этого квази-судебного разбирательства и необходимые подходы к оценке поведения заключенного применимы и для судебного рассмотрения.

Что произошло?

В 2009 году Коростелев был осужден к пожизненному сроку и отправлен в колонию Свердловской области. В 2011 году его этапировали на время в СИЗО-1 г. Сыктывкара. Там его сразу посадили в одиночную камеру на весь период содержания в СИЗО. Из СИЗО его далее отправили в Харп. События, которые стали поводом для обращения в ЕСПЧ, произошли в СИЗО Сыктывкара, и в колонии в Харпе. (ЕСПЧ рассмотрел вопрос только о ночных молитвах в СИЗО Сыктывкара, дисциплинарное наказание за дневную молитву в колонии в«Полярной сове» не было обжаловано, оно лишь иллюстрировало, что притеснения заявителя продолжаются).

В ночь с 30 июня на 1 июля 2012 года в месяц Рамадан Коростелев молился в своей одиночной камере. Это обнаружили сотрудники СИЗО, наблюдая за заключенными посредством видеоконтроля. Сразу же Коростелеву было приказано прекратить молитву и лечь спать. Правила внутреннего распорядка СИЗО требуют, чтобы заключенные с 10 вечера до 6 утра находились на своем спальном месте, и не прерывали свой сон. 

Коростелев отказался выполнять требования надзирателей и продолжил молитву. Такая же история повторилась через год, в мае 2013 года. 

В своих письменных объяснениях, которые Коростелев подготовил к разбирательству внутри СИЗО, он написал о безусловной значимости и обязательности молитвы в исламе в предписанное время, а также о том, что спать ночью это его право, а не обязанность, а его поведение (молитва вместо сна) не могло никак кого-то побеспокоить по той простой причине, что он находится в камере один. 

Начальник СИЗО, который по закону уполномочен назначать наказания за нарушения режима, объявил выговор Коростелеву, посчитав, что его поведение нарушило требования соблюдать предписанные правила (Правила внутреннего распорядка – «ПВР») в СИЗО и исполнять приказы сотрудников.

После первого выговора в 2012 году Коростелев обратился в суд, требуя признать незаконность решения начальника СИЗО и защищая свое право на свободу религиозных убеждений. Городской суд Сыктывкара согласился с решением начальника СИЗО, Верховный суд Республики Коми подтвердил правильность решения городского суда. Между прочим, Верховный суд Коми подчеркнул, что спать ночью – это не право заключенного, а его обязанность, а тот факт, что Коростелев нарушил это требование, неопровержимо установлено. Апелляционное определение Верховного суда Коми было обжаловано в кассации, которая также оставила в силе ранее принятое решение. В общей сложности, судебные разбирательства длились год, с августа 2012 года по июль 2013 года.

Суды в России опирались на формальные предписания федерального законодательства (ПВР) и не стали оценивать то, как на практике совместить требования закона с реализацией конституционного права на свободу религиозных убеждений.

Каким должно быть разбирательство?

В своем постановлении ЕСПЧ не дает прямых указаний государству-ответчику. Европейский суд определяет критерии того, каким принципам и стандартам должно соответствовать разбирательство. Но то, как власти страны обеспечат этот стандарт, остается на выбор и усмотрение государства.

Постановление позволяет нам выделить и зафиксировать необходимые критерии, которые можно использовать для «взвешивания» пропорциональности наказания. 

Эти критерии могут применятся не только для случаев, когда есть риски для соблюдения прав по Конвенции, но работать как универсальный стандарт для оценки качества дисциплинарных разбирательств в учреждениях ФСИН.

При этом, эти критерии не следует понимать как автоматические показатели нарушений, а несоответствие одному из критериев — как подтверждение нарушения. Эти критерии главным образом дают способы и подходы к оценке того или иного события. И, соответственно, могут применятся администрациями учреждений ФСИН как для самого разбирательства, так и защитниками и заключенными для подготовки аргументов в суде.

Критерий №1: Привело ли поведение заключенного к возникновению рисков для обеспечения порядка и безопасности в месте принудительного содержания

Суд подчеркнул, что он не может что-либо обнаружить в поведении заключенного и его приверженности к молитве в ночное время, что само по себе могло бы создать риски для безопасности и порядка в СИЗО. 

Критерий №2: Использование предметов, могущих представлять опасность

В частности, Суд отметил, что в отличии от ситуации в деле «X. v. Austria» № 1753/63, когда заключенный-буддист использовал молитвенные четки/цепи (prayer beads, но в исходном тексте постановления «X. v. Austria» – prayer chains)молитва Коростелева в ночное время не сопровождалась использованием каких-либо опасных предметов или предметов, которые могут быть использованы во вред. 

Критерий №3: Вовлечение в действие группы других заключенных

Суд отметил, что заключенной не пытался организовать коллективную молитву с участием большой группы других заключенных. То есть и таким образом не повлиял ни на штатную работу учреждения, ни нарушил сна других заключенных, ни каким-то еще образом не побеспокоил их.

Критерий №4: Помехи другим заключенным или сотрудникам

Здесь Суд указал, что молитва совершалась в одиночной камере, и как следует из материалов дела, заключенный не производил ни шума, ни каких-либо других раздражающих факторов. В отличие от, например, дела Kovaļkovs v. Latvia (dec.) № 35021/05, когда у заключенного изъяли ароматические палочки, которые распространяли вокруг мощный запах.

Критерий №5: Вмешательство в установленный распорядок дня места принудительного содержания

Суд отметил, что действие заключенного никаким образом не нарушили ежедневного рутинного распорядка в СИЗО других заключенных, включая их участие в следственных действиях и судебных заседаниях. То есть, как можно понять из постановления, вмешательства в обязательные официальные процедуры, необходимые для правосудия, или их срыва не возникло.

Критерий № 6: Вред здоровью или риск его появления/причинения

По этому поводу Суд сказал, что нет оснований считать, что совершение молитвы стало причиной для истощения заключенного или каким-либо образом подорвало его здоровье.

Критерий №7: Риски для участия в следственных действиях и официальных разбирательствах

Молитва заключенного в связи с отсутствием вреда для здоровья соответственно не повлияла или каким-либо образом не подорвала его способности участвовать в следственных действиях. 

Критерий №8: Соразмерность наказания поступку и индивидуализация вины

В завершении Суд отметил, что дисциплинарное наказание не только сокращает шансы заключенного на условно-досрочное освобождение, смягчение режима или получение поощренийно имело «охлаждающий» эффект для других заключенных.

Любое наказание применяется в качестве назидания в отношении других заключенных, то есть имеет цель не только наказать за поступок, но и общую воспитательнуюПоэтому в той или иной степени заключенный-нарушитель используется как инструмент для воздействия на других заключенных. Эта цель общей превенции наказания требует ответственного отношения к оценке его соразмерности и подразумевает необходимость тщательно учитывать степень вины и последствия от наказания для заключенного. 

Критерий №9: Необходимость достижения баланса между публичными и частными интересами

Этот общий стандарт для разбирательства Суд рассмотрел в отношении вмешательства администрации СИЗО и национальных судов в право заключенного на свободу вероисповедания. Суд подчеркнул, что ни администрации СИЗО, ни суды не пытались установить баланс прав и интересов, и формально зафиксировали, что поступок заключенного нарушил ПВР и закон о содержании под стражей и поэтому наказание было законным. Как заключенный, не пораженный в праве на свободу вероисповедания, должен на практике соблюдать религиозные предписания, ни администрация, ни суд, не рассматривали вовсе.

Но сам стандарт применим и для случаев, когда администрации СИЗО или колоний оценивают любое нарушение, допущенное заключенным. Основной вопрос — насколько поступок заключенного нарушил публичные интересы, в данном случае, штатную работу учреждения, но одновременно с этим был необходимым или объясним с точки зрения частного интереса — заключенного.

Другие материалы: