Skip to content

«Не имеет смысла»

Допрос Артура Гукасяна в суде

Артур Гукасян, бывший заключенный ярославской ИК-1, сейчас выступает в роли свидетеля по одному из уголовных дел большого Ярославского процесса (ССЫЛКА на текст в рубрике «Материалы» «Список дел Ярославского процесса»). Дело возбудили по следам массового избиения заключенных в колонии во время обыска в 2016 году. Гукасян признан потерпевшим. Обвиняемыми по делу проходят бывшие сотрудники ИК-8 Сардор Зиябов и Дмитрий Никитенко, один из них избивал заключенных резиновой палкой в коридоре штрафного изолятора, другой же – наказывал их, избивая мокрой простыней по спине ногам и голове в классе воспитательной работы. 

Недавно вышедшего из колонии Артура Гукасянавызвали как свидетеля в Заволжский суд Ярославля, рассказать о том, что с ним произошло четыре года назад.Рассказ, потянувший за собой воспоминания в деталях о пережитом в ИК-1, дался Артуру нелегко.

Стенограмма допроса в судебном заседании по уголовному делу «Этап»

Судья – Гукасяну:

– Гукасян?

– Да, Гукасян.

– Вы предупреждаетесь об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Если это понятно, то начинайте, пожалуйста.

– Скажите, вы подсудимых знаете?

– Подсудимых? Да.

– Как сотрудников? С ними какие-то конфликты, личные отношения?

– Нет.

Прокурор – Гукасяну:

– Так, Артур Самвелович, вот вы сказали, что конфликтов с подсудимыми у вас не было. А какие-то вообще конфликтные ситуации в принципе были, в соответствии с которыми вы имеете к ним какие-то претензии?

– Нет.

– Скажите, пожалуйста, в исправительной колонии №1 вы отбывали наказание?

– Было.

– А когда?

– С 15-го года по 2020-й год.

– По 2020-й год. Когда освободились?

– В 2020-м году в январе месяце.

– Так, расскажите, пожалуйста, подвергались ли вы применению мер воздействия со стороны сотрудников администрации, водворялись ли вы в штрафной изолятор?

– Да, конечно.

– Да, конечно. То есть это частенько было? А за какие нарушения порядка?

– За нарушение правил внутреннего распорядка.

– Так, ещё за какие нарушения? Только за нарушение правил внутреннего распорядка. И в чём эти нарушения заключались?

– Ну, различные…

– Вот вы сколько отбывали наказание, пять лет почти?

– За различные.

– За различные. Вам известно, в чём обвиняются подозреваемые?

– Да.

– Вот и расскажите, что случилось, какие вы к ним имеете претензии, и что вообще произошло?

– Я не могу сказать претензии, я на тот момент отбывал наказание, а данные личности были сотрудниками. Факт же есть, совершённый там… Я что могу сказать? У меня же там всё пояснено было, в протоколах допроса.

– Расскажите заново судье, как помните.

– Смутно помню.

– Какие действия, по вашему мнению, незаконные, в отношении вас были совершены подсудимыми, и когда?

– Применение физической силы в отношении…

– Ну, расскажите, что это за мероприятие было, где вы находились, в каком помещении исправительной колонии? Подсудимые сотрудниками какой колонии являются, если вы знаете?

– Сотрудниками колонии ИК-8. Находился в штрафном изоляторе на тот момент, проводились обыскные мероприятия, насколько я помню.

– Год, месяц, день?

– Ой, я не вспомню.

– В течение какого месяца?

– Ну, год, наверно, 2016-й. Проводились обыскные мероприятия.

– Вы более конкретно дату можете озвучить?

– Ноябрь месяц, может быть, 16-й год. Находился в помещении каменного дома в штрафном изоляторе №7.

– В ШИЗО-7?

– Да.

– Вот вы находитесь в ШИЗО-7. За какое нарушение, помните?

– Нет, не помню.

– Нет, не помните. С кем находились в этом помещении? С кем из осуждённых?

– С кем из осуждённых?

– Если помните?

– Одного помню: Хакимов.

– Более подробно, Артур Самвелович. Вот вы находитесь в помещении ШИЗО-7 вместе с сокамерниками, так скажем. В чём состояли эти обысковые мероприятия? Вот прямо по порядочку. Вот начинается ваше утро.

– Да.

– Что происходит?

– Распорядок дня?

– Не распорядок дня, а что случилось в тот день? Вы встали, какие-то санитарные процедуры в отношении себя произвели…Вы встали, позавтракали.

– Да.

– Далее что было?

– Читали книги.

– Читали книги.

– Пришли сотрудники.

– Так. Дверь открыли – в помещении, где вы находились.

– Да.

– Пришли сотрудники. Сколько человек?

– Много.

– Много? Сразу много зашло?

– Не зашли, а открыли дверь и сказали, что будут проводиться обыскные мероприятия.

– То есть это один открыл дверь и вот эту фразу произнёс? Или их было несколько сотрудников?

– Несколько сотрудников. Предложили пройти в сторону класса, пробежаться.

– Это было по времени утром, я так понимаю, вы сказали, да?

– Да, может, около восьми утра, сейчас точно вам не скажу.

– Дверь открыл сотрудник ИК-1 или другой сотрудник?

– Сотрудник спецназа.

– Что сотрудник спецназа?

– Присутствовал.

– Мы сейчас находимся на этапе, когда открыли дверь и вам предложили выйти из камер и пройти в иное помещение. С вами-то кто разговаривал, сотрудник ИК-1? Не с вами, а с теми лицами, которые…

– И сотрудник нашей колонии, и другой колонии, спецназа в том числе.

– То есть в дверном проёме несколько людей стояло?

– Да.

– Вы подчинились этим требованиям сотрудников администрации?

– Старались, да.

– Конкретно данному требованию – выйти из камеры?

– Да.

– Подчинились?

– Конечно.

– Все те лица, которые находились в ШИЗО-7, подчинились этим требованиям?

– Конечно.

– Так. В чём конкретно заключалась просьба к вам?

– Пробежать по данному коридору в сторону…

– Ну, для начала, наверно, выйти из камеры, так ведь?

– Да, выйти из камеры и проследовать в помещение, где проводится обыск.

– А где проводится обыск?

– В помещении класса так называемого.

– Так. Как вы должны были перемещаться?

– Бегом.

– Бегом.

– Ну, я не должен был перемещаться бегом, он так сказал.

– Почему вы считаете, что вы не должны были перемещаться бегом в класс воспитательной работы?

– Потому что там нет такого, где бы это написано было.

– Вы посчитали эту команду незаконной, я так понимаю?

– Перемещение бегом?

– Да.

– Да.

– Вы вышли в коридор. Кто находился в коридоре помимо вас и тех сотрудников, которые вас вызвали?

– Осужденные находились и иные сотрудники.

– Иные сотрудники?

– Да.

– Сотрудники каких учреждений?

– Разных. И нашей, и других колоний.

– Какова длина коридора, по которому вам необходимо было пройти?

– Достаточно длинный.

– Сотрудники где находились в этом коридоре? Как они располагались, можете описать?

– Как они располагались? Стояли по одной стороне и по другой стороне.

– Сколько сотрудников было?

– Много.

– Много – это сколько? Два человека – это много?

– Нет.

– Ну, сколько? Вы можете цифру назвать?

– Примерно двадцать человек.

– Двадцать человек. Они находились в форменном обмундировании?

– Всё верно.

 

– Ну, расскажите, сколько раз вы прошли по этому коридору, какие требования, может быть, дополнительные, вам высказывались?

– Если мне память не изменяет, два раза прошёлся по коридору. Нас вернули ещё, постригли, завели в классвоспитательной работы, провели обыскные мероприятия.

– А вернули зачем вас?

– Посчитали, что мы, видимо, медленно ходим, и вернули на исходную нас. Сотрудники.

– Нас – это кого?

– Осуждённых.

– Кого конкретно, кроме вас?

– Ещё четверых.

– А, всех пятерых, кто находился с вами в одной камере.

– Да.

– Какие-то действия незаконные в отношении вас совершались? В процессе вашей ходьбы по коридору?

– Да.

– Какие?

– Применялась физическая сила.

– Артур Самвелович, вы сами в свободном рассказе можете пояснить, что случилось?

– Мне тяжело.

– Какое физическое насилие применялось и кем, и в чём оно заключалось?

– Применение спецсредств, в том числе.

– Какие действия конкретно в отношении вас совершались?

– Я же говорю: применялась физическая сила.

– Применялась физическая сила. В чём заключалось применение физической силы и кем эта физическая сила применялась?

– Сотрудниками.

– В процессе вашей ходьбы от ШИЗО-3 вы вернулись обратно опять к ШИЗО-7? Вот в этот момент кто-то в отношении вас силу применял?

– Естественно. Сотрудники.

– Хорошо. Применялось, значит, насилие сотрудниками. Хорошо. Теперь так же вернёмся на эту траекторию движения, туда-обратно. Не применительно к Зиябову и Никитенко – кто-то в этот момент насилие применял?

– Сотрудники.

– Сотрудники, данные которых вы не знаете. В чём это насилие заключалось?

– В применении спецсредств и иных способов.

– Как? Поясните. Какое спецсредство во время вашего движения…

– Дубинкой.

– Дубинкой. То есть вас били дубинками.

– Ногами.

– Когда вы первый раз прошли туда и обратно, вас били дубинками и ногами?

– Всегда.

– Неустановленные сотрудники.

– Да.

– Руками били?

– В основном ноги замечал.

– Сотрудники. Так. А в какой момент Никитенко наносил вам повреждения?

– После того, как нас постригли и завели в класс. Провели обысковые мероприятия, применили там же физическую силу. Видимо, и на обратном пути, если мне память не изменяет, что касаемо Никитенко. Там есть отдельная баня, там нас постригли по одному, потом завели по одному. По одному или по двое… В класс на обыск.

– И в классе на обыске что было?

– Обыскали.

– Обыскали. Что-то нашли у вас?

– Нет.

– У вас вообще что-то при себе было, когда вы выходили из бани?

– Откуда?

– Какие-то запрещённые предметы, лезвия?

– Я не ношу лезвия.

– Поясните, Артур Самвелович. Подытоживая: в чём вы видите насилие, применённое к вам, в процессе этого личного обыска?

– То есть, в чём?

– Ну, вот вы бежали, вас били неустановленные сотрудники спецсредствами и ногами. Куда эти удары приходились?

– В основном ниже.

– Ниже чего? По нижней части тела?

– Да. В основном так.

– Сколько таких ударов пришлось?

– Много.

– Много. Даже приблизительное количество не можете назвать?

– Боюсь представить. Вспомнить.

– Так. Вот от этих ударов физическую боль испытывали?

– Конечно. Я же живой.

– Нравственные страдания вам причинялись вот этими ударами? При нанесении ударов вы испытывали нравственные страдания?

– Нравственные вряд ли. Физические.

– Считаете ли вы, что вот это насилие, которое было в отношении вас применено, что оно существенно нарушает ваши права и законные интересы как гражданина?

– Конечно.

– Были ли вы свидетелем насилия в тот день в отношении других осуждённых?

– На слух.

– Что на слух?

– Слышали.

– Что слышали?

– Мучительные крики.

– В тот день вы слышали мучительные крики?

– Да.

– И в какой момент вы их слышали?

– После того, как провели с нами это мероприятие, стали проводить с соседней камерой.

– А вы в это время где были?

– Я где был? В помещении штрафного изолятора №7.

– В ШИЗО-7. И вы слышали мучительные крики, которые доносились из помещения для производства личного обыска, класса по воспитательной работе?

– Нет, из коридора.

– А, из коридора слышали. А кричали-то кто?

– Осуждённые.

– Осуждённые, не сотрудники колонии?

– А им-то чего кричать?

– Я вас спрашиваю. Вы слышали крики мучительные, вы говорите.

– Знакомых, да.

– Знакомые были, знакомые голоса слышали?

– Да.

– То есть это крики осуждённых были, а не сотрудников колонии?

– Да.

– Хорошо, от тех ударов, которые были вам нанесены, у вас какие-то повреждения остались?

– Естественно.

– Где?

– В нижней части тела. Синяки.

– На нижней части тела – это какие части тела?

– Ноги.

– Ноги. Ещё какие?

– В основном ноги. Ягодицы.

– На ягодицах. Остались синяки?

– Да.

– Вы пытались каким-то образом вот эту ситуацию доложить?

– Кому?

– Руководящему составу колонии.

– Нет.

– Обратиться за медицинской помощью пытались?

– Да, пытался.

– Пытались. И каковы результаты вашего обращения?

– Никаких.

– Никаких. Артур Самвелович, вы поинициативнее можете рассказывать, если у вас есть такое желание? Потому что я не знаю, что там происходит, мы это можем узнать только с ваших слов.

– Я в принципе всё рассказал. Я пытался попросить медицинскую помощь у сотрудников. Они отказали, вернее, не отказали, просто не пришли.

– То есть вы врача вызывали?

– Да, да. Не оказали.

– Не оказали. А для синяков нужна помощь какая-то медицинская…

– Конечно.

– Или вы хотели зафиксировать повреждения?

– В том числе.

– И к вам врач не пришёл. Повреждения не зафиксированы.

– Нет.

– Хорошо, а обжаловать эти действия сотрудников колонии вы пытались?

– Нет.

– Жалобы, может быть, какие-то писали или обращались устно?

– Нет.

– У всех есть руководители. Не пытались? А почему?

– Посчитал, что результатов не будет.

– А почему у вас такие мысли, что не будет результатов?

– Неоднократно я это проходил.

– Что вы неоднократно проходили?

– Такие мероприятия.

– Какие такие?

– Обыскные.

– Обыскные мероприятия частенько вот так, я понимаю, проводятся, и что?

– Результатов нет.

– Вы можете отвечать не двусмысленно, а давать показания о событиях так, как они имели место быть? Чтобы не допускать двоякого понимания? То есть обыскные мероприятия проводились и до, и после этого случая, я правильно вас понял?

– На протяжении моего отбывания наказания в данном учреждении – да.

– Неоднократно. Применялось каждый раз к вам насилие?

– Да, конечно.

– Всегда?

– Конечно.

– А почему вы к руководству не обращались?

– Я обращался к руководству.

– По поводу медицинской помощи – да, а по поводу того, что неправомерные действия совершаются во время обысков?

– Не имеет смысла.

– Почему нет смысла?

– Для чего?

– Чтобы хотя бы пресечь эти действия, как минимум.

– Я считаю, что ничего бы не изменилось.

– А что вам даёт такую уверенность?

– Ещё раз повторюсь: это же неоднократно…

– Вот в первый момент, когда вы прибыли, и впервые в отношении вас и других сокамерников такое произошло – в первый раз вы обращались куда-то?

– Нет.

– А почему?

– Потому что не видел смысла.

– А как можно не видеть смысла, если вообще ничего не делаешь? Под лежачий камень вода не течёт!

– Я не знаю, что вам ответить.

– Сотрудники прокуратуры по надзору за исправительными учреждениями приходили?

– Прокурор сам присутствует при таких мероприятиях.

– При обысках?

– Конечно.

Адвокат подсудимого – свидетелю Гукасяну

– Артур, скажите, с вашей точки зрения, в целом, по периоду отбывания наказания, почему у вас не сложились отношения с администрацией? Вот я смотрю – у вас там несколько десятков взысканий и ни одного поощрения. Как вы считаете, почему так получилось – в принципе, вот эта ситуация?

– Ситуация? Какая ситуация?

– Ну, смотрите: вы парень в принципе толковый. Вы штукатур второго разряда, вы в колонии закончили профессиональное училище.

– Всё верно.

– Вы, насколько я знаю, ходили в вечернюю школу.

– Да.

– С вашей точки зрения, почему у вас не сложились отношения с администрацией?

– Я до конца вопроса вашего, если честно, не понимаю, почему не сложились мои отношения с администрацией.

– Ну, как для себя вы это видите?

– Я для себя знаю, почему у меня не сложились, а отвечать на этот вопрос… Я не знаю, в какой форме вам ответить.

– Ну, прямо. Есть люди, у которых несколько взысканий и куча поощрений, есть люди, у которых поощрений…

– Нарушал.

– Нарушали?

– Да.

– И свою вину признаёте?

– Конечно.

– А почему так? Может быть, можно было…

– Можно было, но так получилось.

– Так получилось?

– Да.

– Понял, хорошо. Давайте теперь к этому дню. Точнее, не к этому дню, а в целом ещё разочек. Вы сказали, что таких обысков и до этого дня, и после этого дня было достаточно много. А скажите, вы сами с чем это связываете? Или вам сложно понять логику администрации?

– Почему – я не могу ответить на этот вопрос. Я не знаю.

– Не знаете. Вам, может, друзья из других колоний… Там чаще они были, реже, эти обыска? Зачем это всё делалось часто?

– Стабильно, то есть там… Я не знаю, как вам ответить на этот вопрос.

– Скажите, пожалуйста, а в период этих других обысков, и до этого, и после этого, команда бегом – вот бегать так же заставляли? Или это только в этот раз было?

– Это всегда.

– То есть это достаточно обычная практика?

– Да.

– Понял. Хорошо, теперь, будьте добры, у меня очень большая просьба: немножко напрягитесь, вспомните камеру, 29-е число, камера.

– Спрашивайте.

– Я вот хочу у вас спросить. Вспомните – очень хорошо. Вы сказали, что с вами в камере были осуждённые, вот мы сейчас смотрели: вы были, Морозов, ещё кто?

– Если мне память не изменяет.

– Но вы узнали Морозова?

– Да.

– Морозов. Ещё кто был из осуждённых?

– Хакимов.

– Хакимов был?

– Да, всё верно. Если мне память не изменяет.

– Так, а всего сколько было, всё-таки четыре или пять?

– Четыре или пять.

– Четыре или пять. Можно, я вас конкретно спрошу: осуждённый Суслов в тот день конкретно…

– Да, да, да, да…

– Понятно. Кто вас выводил из камеры, сотрудника помните? Выводил вас из камеры кто из сотрудников?

– Я же говорил: сотрудники спецназа, сотрудники нашей исправительной колонии и других колоний.

– Мамоян выводил конкретно?

– Мамояна я видел, да.

– Нет, он выводил или просто присутствовал?

– Он присутствовал. Нас же не за руку выводили из камеры. Присутствовал, да.

– То есть когда вас выводили из камеры, Мамоянприсутствовал?

– Да, я его видел.

– Скажите, пожалуйста, мне интересно узнать вот что ещё: сколько раз вас в этот день всего выводили из камеры? Я имею в виду – во время обыска?

– Один раз вывели, один – завели.

– Один раз вывели, один – завели, то есть два раза вас не заводили.

– Нет, нет.

– Скажите, пожалуйста, вы сказали, что в ходе этих мероприятий присутствовал надзирающий прокурор. А руководитель обыска, какой-нибудь чин высокий из Управления присутствовал?

– Да.

– Они ходили, спрашивали, есть ли жалобы, нет ли жалоб?

– И после ходили.

– Ходили?

– Да, конечно.

– То есть вы или другие осуждённые эти жалобы заявляли?

– Конечно. А я – я лично не помню.

– Не помните, да?

– Я не помню. Осуждённые остальные – кто-то заявлял…

– Так, понятно. Тогда уточните, пожалуйста: сейчас я буду вас спрашивать о движении не обратно, а только в ту сторону по коридору, когда вы…

– Ну, то есть, заново возвращаемся к этому?

– Да, я вас прошу один разочек вернуться, хорошо?

– Давайте попробуем, один разочек только.

– Не тяжело вам, нормально?

– Ну, я устал уже на это отвечать, но придётся.

– У меня всего один вопрос. Скажите, пожалуйста, вот я вам зачитаю сейчас один фрагмент обвинения, краткий, а вы скажете, всё-таки… То есть вы уже говорили, что…

 Судья: Давайте вы зададите вопрос наконец-то! Мы теряем больше времени вот на этих: «А давайте я вам задам вопрос… Давайте мы подойдём к тому-то…» Просто задайте вопрос.

– Ну, свидетелю сложно так отвечать.

 Судья: Он свидетель, если ему сложно, он нам скажет.

– Скажите, пожалуйста, вот вы говорили, что Зиябов в коридоре силу не применял. Поэтому я вам зачитаю один фрагмент, могло быть такое, не могло? Было – не было, точнее. (судье) Ваша честь, я из обвинения собираюсь зачитать фрагмент.

 Судья: Пожалуйста.

– Зиябов, Никитенко поочерёдно нанесли по одному удару ногой в нижнюю часть тела, а затем Зиябов, когда вы стояли на растяжке, нанёс вам удар ногой в область ягодиц. Когда вы ещё раз туда бежали и там находились, про обратно речи нет. Было такое или не было? Или вы не помните?

– Да, при передвижении, где?

– Ещё раз: когда вы бежали от камеры в сторону комнаты воспитательной работы, как они её называют, и когда там вы находились, вот там, до возвращения назад, именно не в самой комнате, а в коридоре?

– Наносились удары сотрудниками УФСИН. Конкретно наносились ли удары Зиябовым и Никитенко, я вам сказать не могу.

– Всё, я ответ на ваш вопрос получил, и позвольте мне буквально… сейчас, одну секундочку…

– Понял.

– Ну, в принципе, у меня последний вопрос. Скажите, пожалуйста, вы там тоже говорили, что там наносились ногой справа налево.

– Ещё раз вопрос?

– Ногой сотрудник наносил удары справа налево.

– Возможно, и слева направо.

– И слева направо?

– Я вам ещё раз говорю: сотрудники находятся всегда позади. Я не могу видеть, у меня нет глаз сзади.

– Школу-то вы закончили?

– Закончил.

– У меня нет вопросов.

– Спасибо, ваша честь, пока нет вопросов.